Студия мастеринга! Мастеринг в студии Андрея Субботина дистанционно через интернет на Saturday Mastering

Народный сайт Александра Маршала: Хроники полётов

1998 : 1999 : 2000 : 2001 : 2002 : 2003 : 2004 : 2005 : 2006 : 2007 : 2008 : 2009 : 2010 : 2011 : 2012 : 2013 : 2014
Знаешь интересную статью, которой здесь нет? Пиши в гостевую (слева на главной странице) или присылай на почту: site@a-marshal.ru

Детство, отрочество, зрелость...

Чем пахнет детство? Радостью теплой летней травы, знойно высушенной ростовскими суховеями, терпкой влагой мелководной речки и стылым илом выловленного с пацанами-однолетками скользкого толстопузого карася? Пыльной тайной закрытого ото всех школьного актового зала, в котором, если стащить ключ, можно, целыми днями наигрывать на гитаре (тихо-тихо, конечно, пока идут уроки)? Гуталином тысяч солдатских ботинок, любовно смазанных первогодками, марширующими на плацу военного городка близ уездного Сальска? Для меня детство пахло именно так. А ещё в нем постоянно присутствовал запах дороги, запах загадочной взрослой жизни (мне казалось - очень красивой и удачливой жизни). Собственно, иначе и быть не могло. Мне просто повезло всегда заниматься тем, чем больше всего хотелось. Играть, петь, заставлять Музыку быть прекрасной и послушной, заставлять жесткие гитарные струны становится нежными и умными... Иногда - через лень, чаще - через работу, но всегда - через великий кайф и получать в результате то, ради чего тебя сотворил Господь, и тащили через терни музыкальной школы учителя и родители.

Наш первый ансамбль, ВИА "Степняки", включал в себя самых модных и крутых ребят города Сальска, которые "царствовали" по вечерам на местной танцплощадке, будучи "аккредитованными" при местном клубе текстильного комбината, а днем работали там же по совместительству кто водителем, кто электромехаником, даже один инженер по технике безопасности у нас музицировал. Это были "Битлз" районного масштаба. С их славой не могла сравниться даже слава Муслима Магомаева, ансамбля "Песняры" и доставляемых втихоря на "черный" ростовский рынок кассет "Роллинг Стоунз". Они играли и пели тех же "Битлз" и, как казалось публике, пели лучше настоящих... Мне тогда было лет 15. Я в группе был самым младшим. Студент, школяр, но народная любовь мне доставалась по "взрослой" ставке. Это был мой первый опыт вхождения в музыку, которому я безмерно благодарен, как благодарен моим талантливым учителям-самородкам, игравшим со мной в одной команде. К слову, я тут недавно узнал, что у ребят из "Степняков", в отличие от моей, судьбы сложились не сладко. Кто-то погиб, кто-то сел, кто-то просто заматерел от нашей жизни. Жив и бодр, и также беспечен, хоть уже и весь седой, только тот самый инженер по ТБ. Мы недавно виделись на моих гастролях в Ростове. Дай Бог ему счастья побольше!

Получив аттестат, я попробовал было "завязать" с музыкой, потому что было в ней, как считали родители, что-то несерьезное. Нужно было искать место в жизни, делать как все, поступать в ВУЗ, как положено. Я попробовал и даже поступил в военное училище. Откуда благополучно сбежал в матросы-спасатели (а кто бы ни сбежал, окажись рядом такой заманчивый и романтический Крым), поработал механиком на аттракционах в парке, даже рабочим кормоцеха на одной ферме в совхозе-миллионере. Мне было хорошо, спокойно, весело. Море, солнце, щенячий, по большому счету, возраст и музыка, которой я бесконтрольно и в свое удовольствие мог заниматься часами.

Выдернул меня из такого "медового" прозябания один мой друг, который незадолго до этого уехал в Москву. Москва?! С ума сойти. Огромная, чужая, холодная, спешащая, неулыбчивая, деловая... Словом, полная противоположность сытому, ленивому, доброму Крыму. Но именно в Москве одна ресторанная команда искала бас-гитариста. Шансов у меня было меньше нуля, но я рискнул. Собственно, что я терял? Ну не получится, ну не придусь ко двору, ну пошлют меня... Не послали... в этой группе был величайший барабанщик всех времен и народов Володя Болдырев. Сейчас он себя прекрасно чувствует в штатах, а тогда он сводил с ума своим виртуозным "боем" весь московский бомонд.

Именно там, на одном из наших кабацких выступлений, ко мне подошел Стас Намин и предложил "поиграть" в "Цветах". На смену "Цветам" пришел "Аракс", закрутилось, понеслось. Я в основном играл на бас гитаре, и хотя мне приходило в голову что-нибудь спеть сольно, но я только тихо подпевал солистам в тех песнях, которые мне особенно нравились. Мне думалось, что Лосев в "Цветах" или Толя Алешин в "Араксе" - это сила, это тот вокал, который надо "накладывать" на музыку. Они пели так же легко и виртуозно, как легко - казалось мне - перебираются гитарные струны или нажимаются клавиши. И только много лет спустя, в Америке, когда из "Парка Горького" ушел Носков, наш солист, и я в спешном порядке, стал "озвучивать" все его сольные партии, я понял, что такое петь на сцене. В кровь, в боль, в порванные связки, срываясь на хрип, отчаянно желая "сыграть" на собственном горле так же, как играешь на гитаре, чтобы тебя услышали и поняли даже в самом последнем ряду... Но то, что начал петь - ещё одна победа над собой и этой чертовой, любимой и прекрасной музыкой! Над этой жизнью! Кстати, "Парк Горького", кумир нескольких поколений молодежи не только в нашей стране, но и в Америке, научил меня не только петь, он научил меня смотреть на мир не глазами мальчишки, а по-мужски, со всей степенью ответственности за свою жизнь и успех дела. На волне Горбачева и отчаянной любви заграницы ко всему русскому, запретному, недоступному с 1917 года, мы и создали наш "Парк Горького".

Те, кто постарше, помнят этот одноименный нашумевший в нашей стране и за рубежом бестселлер и снятый потом по его мотивам кинофильм. Очень хорошо знали это название и в Америке. Наша кассета, где мы спели несколько песен на английском, волею судеб попала из России в Штаты, и не просто в Штаты, а на студию "Полиграмм рекордз", и одному из главных продюсеров студии. "Я их запишу", - сказал он, а может сказал, что "раскрутит", или "сделает", или ещё "что-то", и предложил нам контракт на три года! Маэстро тоже следил за политикой, был в курсе рыночной музыкальной конъюнктуры, и, смею надеяться, до сих пор считает "Парк Горького" одним из самых удачных. Мы жижи в Америке 10 лет! Мы стали видеть сны на английском языке. Мы стали применять слово "друг" не только к людям, оставшимся в Москве, но и к тем американцам, с кем успели подружиться уже там.

В России не любят Америку. Я её люблю. Но выборочно. Люблю тех людей, которые, волею судеб, совершенно не отличаются от нас, точно так же могут поделится последним рублем (долларом) и последней рубашкой, набить морду хаму, защитить честь женщины и "не кинуть" из-за выгодной сделки. Их мало, тех, кого можно назвать "другом". Но мало ровно настолько, насколько мало или много настоящих друзей бывает вообще... порой мне казалось, что Америка - это реальное воплощение нашего социалистического принципа "от каждого по способностям, каждому по труду". Там люди пашут так, как многим из нас и не снилось. Пашут самозабвенно, от зари до зари, самозабвенно же любят Родину; Все как один патриоты, все честно платят государству налоги, оплачивают кредиты. А когда по истечении месяца подсчитывают до единого цента счета за жилье, свет, газ, воду и т.п., понимают, что их самоотверженный труд оставляет им на жизнь и удовольствия до смешного мало. Но не ропщут. Не потому, что нет свободы, а потому, что некогда, потому что завтра все пойдет по привычному кругу: работа, работа, счета, налоги и чуть-чуть кино или хорошей музыки. Мне все это было знакомо по детству и юности, бесконечная чехарда, гонка на выживание, поэтому и к американцам я не могу испытывать ничего, кроме симпатии и уважения.

К тому же, как правило, при таком жизненном раскладе, американцам совсем не остается времени на личную жизнь, творчество, самосовершенствование. И даже их свобода в моем понимании несколько призрачна и иллюзорна. Помню, как все мы роптали на наши паспорта и прописки. А что тогда говорить американцу, где любой полицейский, "прогнав" через компьютер твое удостоверение личности, волен знать о тебе всю подноготную: где родился, крестился, женился, с кем водишь дружбу и сколько раз превысил скорость... Но они не теряют оптимизма, свято верят, что их страна лучшая в мире, а образ жизни единственно правильный!

К слову, я, когда вернулся в Россию четыре года назад, увидел нашу страну совершенно иной и очень похожей на Америку. Мы можем сколько угодно рассуждать о нашей уникальности или "особой" трудной русской судьбе, но мы пришли к тому, к чему по логике должно было привести развитие событий. Легко нам не было никогда, но за последние годы (я это вижу, как на двух фотоснимках) из хмурой и неулыбчивой нации, русские превратились в спокойных и уверенных в себе европейцев. В супермаркетах полно продуктов, и, смею вас уверить, значительно более высокого качества, чем в Америке. Наши женщины и дети одеты модно, стильно и красиво, даже если у них небольшие зарплаты, стипендии, пенсии...

А трудности? Они есть у всех. Дай Бог, чтоб наши дети смогли прожить так, как хочется сейчас нам, их родителям. И они обязательно поживут, я уверен. И они, и наши внуки, и правнуки.

У меня есть к такому убеждению вполне очень веские основания. Четыре года назад я вернулся в Россию после долгих уговоров одного моего старого друга- Сергея Зуева ("Васильевича", как зовут его все наши). Он с восторгом писал и рассказывал мне об изменениях, которые произошли в стране, практически силком заставлял записать в Москве пластинку, говорил, что сейчас и только сейчас можно реализовывать самые интересные и фантастические планы. Во время дефолта и всеобщей финансовой паники он спокойно и упорно продолжал строить свой первый мебельный магазин "Гранд". Его не смущали ни доводы "сочувствующих", ни опасливость "коллег по бизнесу", ни сверхосторожность финансистов, готовящихся "навострить лыжи" как раз в ту же Америку. Он работал здесь, работал отчаянно и настойчиво звал меня сюда. И я приехал. Приехал с женой и маленьким сыном, не имея ни кола, ни двора, ни средств, чтобы этим "двором" обзавестись. Сергей развил бурную деятельность. Будучи знакомым с владельцами нескольких студий, он помог мне выпустить первый "сольник". А успех этого "сольника", неожиданный даже для меня и моих близких, воспринял спокойно, так, словно иначе и быть не могло. Спокойно поздравил, спокойно спросил, когда выйдет следующий альбом. Все в рабочем порядке. Будто передо мной не стояло кучи проблем, больших и маленьких, включая отсутствие квартиры, машины, студии, денег, в конце концов. Но вот прошло четыре года. Все это появилось. Я больше не езжу на метро, маскируя узнаваемую внешность под кепкой и темными очками, мои домашние довольны. Подвиг? Какой к черту подвиг. Просто работа, как сказал бы Сергей Зуев, просто обыкновенная мужская работа. Которую я, кстати, как и он, верно и преданно люблю вот уже 25 лет!

Недавно в Кремлевском Дворце мне случилось разговаривать с Путиным. Нет, не как в стихотворении "я как будто с Лениным был...", а просто встретились на концерте, и обменялись несколькими фразами. Он мне показался таким же простым и надежным, как те мои друзья, к которым я возвращался в Россию. Близкие считают, что я неплохо разбираюсь в людях, я же уверен, что просто умею читать по глазам тех, с кем общаюсь. Мне понравились глаза нашего президента. Нет в них снобизма, выпендрежа, временности. Серьезные, честные и открытые глаза. Он хочет, чтобы стране жилось лучше, и он этого добьется. Так пусть в Москве и России подрастает больше Путиных и Зуевых, пусть где-нибудь, может, даже в моей родной ростовской области, живет и поет талантливый пацаненок, помешанный, как и я, на музыке, гитаре, на творчестве. Мне уже 45 лет, я уже достаточно много знаю и могу, чтобы заметить и поддержать такого мальчишку, дать ему шанс показать себя миру, выстроить жизнь так, как пристало русскому человеку, мужу, отцу не только своей семьи, но и всей страны. Храни вас Бог!

10 сентября 2002 года

источник материала утерян :-(

← Предыдущая статья

Об альбоме "Батя"

Следующая статья →

Александр Маршал снова в Гигант-холле