Стань участником проекта Народный продюсер!
Народный сайт Александра Маршала: Хроники полетов
Александр Маршал на Рублёвке
Кризис среднего возраста меня миновал!
Маршал - это не псевдоним, это кличка
Mitsubishi Outlander – генерал дорог! Mitsubishi Outlander – нормальный автомобиль!
Мне всегда сопутствует удача
C вопросами, почему в Прибалтике мало выступают русские артисты, нужно обращаться к представителям местных властей
Мой сын хочет пойти служить туда, где горячо
Я не умею опаздывать - армия навсегда выбила из меня разгильдяйство
Александр Маршал сменил внешность
На Юбилее Маршал показал свой инструмент в действии
Я лечусь горячим пивом
В гостях у Ковалёва - 28.01.2007
Четыре года работал спасателем на пляже
Как сын полковника стал Маршалом
Стриж-тайм - 26.05.2006
Душа артиста
Доброе утро - май 2006
Все не так уж плохо…
Маршал без жезла
Одиночество необходимо
Пока все дома - 19.02.2006
Живая струна - 20.02.2006
Вслух и про себя - 19.11.2005
С женщинами у меня просто
Детали с Тиной Канделаки - 30.08.2005
Интервью из передачи Доброе утро
Александр Маршал спел для осетин вживую
Рецензия альбома Вожак
Интервью изданию "ПроРок"
Детали с Тиной Канделаки!
Занимательное интервью для Радио России!
Чтобы сын не вырос балбесом!
Просто интересная статья:)
Маршал и рыбалка!
Саша-а-а!!!
Весна в Риге
РОК ПО-МАРШАЛЬСКИ: ЭСТЕТИКА "PINK FLOYD"…
О Тату, В.В. Путине и о себе!
Борец с наркотиками!
С рулеткой я познакомился в Лас-Вегасе!
Гвоздь шоу рокерской закваски!
Концерт в Ухте!
Отменная статья!
Не обзывайте меня «ЗВЕЗДОЙ»!
Маршал любит маму и Путина!
О дуэте с Арианой!
Большой САША!
Маршал и Шевчук!
А. Маршал в Гигант Холле!
Увольнительная для Маршала!
Об альбоме "Батя"!
Русский турист!!!

Архив статей за 1998-2002 годы:
ZIP | RAR


Алексей Михеев, журнал "Ридерз Дайджест", май 2006.


Все не так уж плохо…

Занявшись сольной карьерой после распада популярной в годы перестройки рок-группы «Парк Горького», Александр Маршал попробовал себя в разных жанрах. Один из самых успешных исполнителей российской эстрады в будущем году собирается отметить свой пятидесятилетний юбилей.

РИДЕРЗ ДАЙДЖЕСТ: В мае на сцене МХАТ имени Горького пройдет презентация вашего диска «Или так...».

АЛЕКСАНДР МАРШАЛ: Это будет репетиция юбилейного концерта, который я собираюсь дать в Кремле через год. Мне хотелось бы собрать всех старых знакомых, потому что, достигнув этого возраста, я понял, что главный источник позитивных эмоций в нашей жизни — это общение с друзьями.

Р. Д.: В Кремле — огромный зал. Неужели у вас столько друзей?

А. М.: Придут те, у кого с моими песнями связаны свои жизненные ис­тории. Когда я езжу по стране, многие рассказывают мне, что та или иная песня сыграла какую-то роль в их жизни. Простых зевак не будет — соберутся те, кому действительно нравится то, что я делаю.

Р. Д.: А вы хорошо знаете своего зрителя?

А. М.: Да. Прежде всего это давние поклонники группы «Парк Горького». Они повзрослели и теперь приходят с детьми: меня слушают и восемнадцатилетние. Много военных, ведь я часто бываю в горячих точках, в боевых госпиталях. Особые зрители — женщины старшего поколения, которых я очень люблю, потому что они всегда искренне хлопают, приносят цветы и смотрят в глаза так, как не смотрят молодые. Я очень рад, что у меня совершенно разная публика, ведь артист не должен зацикливаться, а я могу петь в разных стилях.

Р. Д.: Публика тоже растет, и ее вкусы меняются вместе с вашими.

А. М.: Даже во времена «Парка Горького» меня в компании всегда просили спеть под гитару что-нибудь простое, «дворовое». Эта музыка жила с нами постоянно. Мне часто говорят: ты, мол, предал рок-н-ролл. А я ничего не предавал — просто каждой музыке свое время. Не­возможно в пятьдесят лет прыгать по сцене и играть жесткий рок.

Р. Д.: А как же «Роллинг стоунз»?

А. М.: Они уже не группа, а концерн по зарабатыванию денег. То, что Мик Джаггер пел раньше, осталось у нас в сердце, а то, что они поют сейчас, я уже не могу воспринимать.

Р. Д.: Почему группе «Парк Горького» в конце 80-х удалось быстро добиться огромного успеха?

А. М.: Мы оказались в нужное время в нужном месте: перестройка, Горбачев, шапки-ушанки. И экзотическая русская группа, которая на гитарах в форме балалаек играет тяжелый рок, сдобренный влиянием Прокофьева и Стравинского. Это было необычно, и к тому же нам повезло. В 1987 году Стас Намин отвез нашу демонстрационную кассету на Запад, потом в Москву приехал менеджер, послушал нас живьем и ре­шил, что если не упустить момент и привезти группу в Америку, то можно заработать хорошие деньги. Мы были в шоке: до этого я выезжал за границу только один раз, в Венгрию, — и сразу Америка. Мы уехали, записали несколько хитов и стали ездить по странам и континентам.

Р. Д.: Однако вскоре у вас появились проблемы...

А. М.: Обанкротился наш менеджер, а потом ушел глава записывающей фирмы. Новый руководитель сделал ставку на суперзвезд, таких, как «Скорпионс», и ему было не до нас. Полтора года в Нью-Йорке мы просто выживали. Закончились визы и деньги, у нас забрали арендованный автомобиль, за неуплату отключили свет. Мы варили варенье из райских яблочек, которые собирали с бесхозного дерева. Наши американские друзья спрашивали, где вы такое купили, не верили, что мы могли сварить его сами.

Р. Д.: Что же стало поворотным моментом судьбы?

А. М.: Игры доброй воли в Сиэтле, куда в 1990 году нас пригласили участвовать в церемонии открытия. Мы выступали на огромной сцене, а за нашей спиной пел хор из трехсот детей. За кулисами мы встретились с бывшим президентом США Ро­нальдом Рейганом. А потом в лифте познакомились с менеджером То­мом Хьюлеттом, который предло­жил новый контракт и пригласил в Лос-Анджелес. Там мы записали альбом Moscow Calling, который в Европе стал платиновым. Все вроде бы наладилось, но через два года после нашего знакомства Хьюлетт умер от рака крови, и все опять пошло под откос. К тому же поменялась музыкальная мода, а мы были уже в возрасте и не знали, чем дышит молодежь. Мы решили, что лучше красиво уйти, чем бесславно рухнуть вниз. Вернулись в Россию, поездили здесь по гастролям, а потом остановились — и все.

Р. Д.: Это и стало началом вашей сольной карьеры?

А. М.: Не совсем. Еще в 1995 году я записал песню «На перекрестке». Она понравилась, и мне предложили выпустить пластинку. Но тогда я не придал этому значения, потому что продолжал играть с «Парком Горького». Потом какое-то время я разрывался между группой и своими гастролями, а после наступило время, когда я стал ездить один.

Р. Д.: Ваше возвращение похоже на чудо: ведь тогда в российском шоу-бизнесе уже сложилась своя среда.

А. М.: Я успел вскочить на подножку в последний момент. К тому же у меня был определенный задел: ведь на концертах я играл, как и сейчас, и репертуар «Парка Горького», и свои песни. Мой нынешний концерт представляет собой синтез разных стилей: есть и старый классический рок 70-х годов, и блок шансона. Я выбираю музыку, которая написана сердцем.

Р. Д.: Наверное, у вас есть какая-то формула успеха.

А. М.: Никакой формулы нет. Наоборот, нужно не думать о хитах, не преследовать меркантильные интересы, а заниматься в свое удовольствие своим делом. И если ты делаешь его от души, то сначала понравится одному, потом второму, третьему и еще ста таким же. Главное — без вранья.

Р. Д.: А с чего все начиналось в ранние годы?

А. М.: С первого класса я мучился над нотной грамотой в музыкальной школе Тихорецка, но недоучился один год, потому что отца-летчика перевели в Сальск. В эскадрилье был вокально-инструментальный ансамбль, где на самодельных гитарах играли солдаты срочной службы. На день рождения они подари­ли мне акустическую гитару, из которой я с помощью папы сделал электрическую: мы разодрали один из старых шлемофонов, взяли из него наушник, подставили под струны, прилепили к деке и подпаяли два проводка. Проводки я втыкал в старый ламповый приемник «Балтика», ставил пластинку и играл партию баса. В девятом классе я случайно попал в лучший в городе ансамбль при текстильной фабрике, и это настолько меня заразило, что в последний школьный год я уже не учился, а вместо уроков шел на фабрику, слушал там музыку и что-то подбирал. Но школу все-таки окончил нормально и играл в ансамбле на своем же выпускном вечере.

Р. Д.: После школы вас отправили в Ставрополь — поступать в военное училище.

А. М.: Я вообще-то был не против — мне нравились самолеты, летчики, военная форма. Но еще когда мы готовились к экзаменам в загородном лагере, я стал замечать: вон там кто-то играет на гитаре, а там кто-то сидит и по коленкам стучит — значит, может быть барабанщиком. Так и получилось! Когда они поступили, я тут же сколотил группу: вся рота скинулась, мы купили аппаратуру и стали ездить по институтам, где много молодежи. То есть где бы я ни был, тут же собирал какую-то группу и всегда пел.

Р. Д.: Военное училище вы бросили через два года.

А. М.: Да, сначала я поступил туда, совершенно не думая, а потом нашел в себе силы уйти. Отматывая пленку жизни назад, я думаю: может быть, меня специально вели по жизни к тому, что есть сейчас?

Р. Д.: И тем не менее интерес к армии у вас остался.

А. М.: Военным быть сложно. Я сужу еще по жизни родителей: гарнизоны, когда мать ждала отца с полетов и не ложилась спать, пока он не придет, бесконечные переезды, частные квартиры. Я просто хочу, чтобы военным жилось лучше. Я могу приехать, спеть, поговорить — и им уже лучше. Когда они сейчас погибают в горячих точках — это страшно, и поэтому я с ними. Я был в Чечне, в Боснии. За эти командировки, за подъем боевого духа у меня девять наград. Раз в год, 23 февраля, я их надеваю — чаще неудобно, ведь они все-таки не боевые.

Р. Д.: На «Радио России» вы ведете передачу «Слушай, солдат».

А. М.: Да, у нее хороший рейтинг, и было бы неплохо перевести ее на какой-то телеканал. Мне приходят мешки писем: пишут и служивые, и их матери, задают много вопросов о дедовщине. Наверное, важно, что по душам с солдатами говорю я, а не их командир. Но вообще мне кажется, что армия должна быть контрактной и нужно платить за службу нормальные деньги. Чтобы не было как в первую чеченскую кампанию, когда из пацанов сделали пушечное мясо. Думаю, что будущее нашей армии — за профессионалами.

Р. Д.: А будущее эстрады? Здесь производство сегодня поставлено на поток: «Фабрика звезд», «Народный артист».

А. М.: Многие смотрят на меня косо, но я отношусь к этим телепроектам положительно. Пусть не все молодые с возрастом достигнут вершин — кто-то отсеется, кто-то просто махнет рукой, — но более талантливые и настырные останутся. И это хорошо, потому что сейчас, чтобы стать кем-то, даже при самых прекрасных данных нужны огромные средства. Только «Фабрика», наверное, не самое удачное название.

Р. Д.: Вашему сыну Артему девять лет. Как обстоят дела с его музыкальным развитием? А. М.: У него есть слух, он хорошо поет, но особого стремления к музыке пока не проявляет. Позанимался на электронном пианино, потом постучал на элек­тронных барабанах, но все это были временные увлечения. Нужно внимательно присмотреться, куда его клонит, и именно в ту сторону помогать развиваться.

Р. Д.: У вас есть ностальгическая песня «Старый двор». Где он находится?

А. М.: Таких дворов у меня много, ведь отец служил в разных городах. Недавно я был в Тихорецке, где прошло мое детство, этот город мне часто снится, и, может быть, это песня прежде всего о нем. Я поехал в военный городок, но ничего не узнал: дом, в котором я жил, показался каким-то маленьким, а маленькие деревья, наоборот, вы­росли. Только мамины сверстницы как сидели, так и сидят на скамейке: я подошел к ним, и они со мной поздоровались, будто расстались вчера. На душе стало как-то тоскливо, и я понял, что нельзя возвращаться туда, где тебе было хорошо.

Р. Д.: Что для вас важнее: концерты или запись новых дисков?

А. М.: Когда много гастролируешь, хочется сесть в студию, а когда долго работаешь в студии, хочется куда-то поехать. Так уж человек устроен, что всегда не удовлетворен своим положением.

Р. Д.: Продолжаете ли вы заниматься своим любимым хобби — авиамоделями?

А. М.: Последнюю пластинку с «Парком Горького» мы записывали целый год, и у меня было много свободного времени для этого хобби. Сейчас и времени нет, да и те тридцать две модели, которые у меня есть, я даже не могу дома развесить, потому что Артем головы им свернет. Развешаю, когда немного повзрослеет.

Р. Д.: В вашей песне «Ливень» есть рефрен: «Лей, ливень, не жалей, вылей все скорей, чтоб к утру просохло; лей, ветром окна бей, я скажу тебе: "Все не так уж плохо!"» По-моему, это соответствует вашему жизненному кредо.

А. М.: У меня был концерт в колонии для малолетних преступников, и начальник этого учреждения подарил мне сборник стихов, написанных заключенными. Я приехал домой, открыл его на первой попавшейся странице и прочел: «Все не так уж и плохо, ведь бывало и хуже, все не так уж и плохо, льют дожди — не беда...» И я понял, что если это пишет человек, который находится в таких условиях, то уж тебе-то никак нельзя опускать руки. Вот и в Библии написано, что уныние — это грех. Нужно радоваться жизни, ведь и на самом деле все не так уж плохо.



В наличии диски Александра Маршала: